#ЯТоже. Это и успокаивает, и вызывает злость. Когда сотни, тысячи, миллионы женщины во всем признают – со мной это тоже произошло, и я тоже пережила то, что ты. Становится легче. Я не одна. Но нас слишком много.

Недавно в социальных сетях популярность приобрела акция #MeToo или #ЯТоже с целью обратить внимание на то, что домогательства и нападения сексуального характера не являются единичным случаем, а чем-то более универсальным, частью жизненного опыта почти каждой женщины уже с раннего возраста. Только в США записи с хэштагом #MeToo достигли по меньшей мере 45% всех пользователей социальных сетей, и в течении 24-ти часов с момента призыва Алисы Милано делиться своими рассказами было опубликовано 12 миллионов записей на эту тему. Этот хэштаг прославился и в Латвии, и понятно, что проблема тяжелая, если об этом серьезную статью публикует сам Cehs.

Самое шокирующее в этой акции наверно то, насколько это все не удивляет. Ведь мы все и так знали, что домогательства и нападения сексуального характера являются частью жизненного опыта почти каждой женщины. Это универсальная проблема, которая в большой или меньшей мере влияет на жизнь каждой женщины. И до сей поры об этом много не говорили, ведь нормальным вещам не уделяется так много внимания. Ну понятно же – мужчины любят женщин. «Настоящий мужик» не может глаз оторвать и руки сдержать от красивых дам, и тем, которые не очень красивые – толстые, старые или как иначе «непривлекательные» — такие вот прикосновения следует воспринимать как комплимент.  Ну и к тому же женщины сами провоцируют мужчин своим внешним видом. Слишком короткие платья, откровенные вырезы на груди – неудивительно, что кто-то таких вот трогает и насилует.

У меня было пальто до колен и юбка гораздо ниже колен. Вокруг шеи шарф. Ни грамма косметики. И я далеко не модельной внешности и не из тех красавиц, которых мы видим на обложках журналов как эталон, к которому стремится. Можно подумать, что я буду в надежности. Но нет. На меня напали. И меня почти изнасиловали. Почти, потому что мне удалось убежать. И я еще долго потом думала о том, что же во мне такого, что могло спровоцировать нападение. И пришла к ответу – ничего. 

Но ведь не я была виновата. Виноват был тот незнакомый мужчина, который считал, что вот так легко можно взять то, что хочешь.

Я никогда не пойму, почему регулярно подчеркивается и даже используется в политических целях аргумент, что женщина менее рациональная и сдержанная, однако именно от женщины ожидается рациональность в ситуациях, когда ей угрожает мужская неспособность сдержать свои инстинкты. Женщина сама должна заботиться о своей безопасности: носить с собой газовый балончик, найти несуществующее равновесие между «непритязательным» и «непривлекательным» нарядом, после наступления темноты не ходить одной. В свою очередь с мужчин даже не спрашивается элементарно сдерживаться. Это не его ответственность, ведь с него в такой провокационной ситуации нельзя просить сдержанность. Наказание вроде предназначено, но редко которая женщина обратится в полицию, потому что чувство униженность велико. В добавок ко всему сильное чувство вино, которое женщинам навязывается, кажется, с начала времен.

А еще жертвам просто не верят. И тут уже речь не только о сексуальном насилие, но и о насилие в семье.

Похищение чей-то собственность является криминально наказуемо, преступников судят и сажают в тюрьму. Утверждение, что на улице оставленный красивый новый автомобиль «сам напросился» на кражу, никогда не воспримется всерьез. У жертвы сексуального насилия похищается уважение, самооценка и ценность. Но в этом случае очень часто осуждается сама жертва. Я не могу говорить за тех людей, кто на самом деле являются жертвами насилия, но мои чувства после нападения были таковы – противность самой к себе, к своему телу, что казалось являлось причиной случившегося.  Однажды мне довелось беседовать с одной женщиной из Франции, которая доверила мне свой жизненный рассказ (это было тогда, когда я работала в музее, и люди из других стран часто делились со мной своими размышлениями о мире и жизни в целом). Она рассказывала, что после насилия потеряла собственную ценность в своих глазах и стала проституткой, пробовала покончить жизнь самоубийством, жила максимально разрушительным образом. Было необходимо долгое время, чтобы вновь посмотреть на себя как на ценность.  

Тут можно возразить, что ведь мужчины тоже страдают от всего того же самого – им тоже случается переживать сексуальные домогательства и мужчине еще меньше кто-либо поверит в такой ситуации. В целом я описываю то чувство безпомощности, незащищенности и унижения, с чем сталкивается каждая жертва насилия и сексуального нападения. 

Об этом следует говорить и мужчинам, так как и им тоже не всегда хочется секса, не смотря на то, какие стереотипы о этом существуют.

Сексуальное насилие и домогательства на рабочем месте во множестве случаев являются чем-то привычным и обыденным. Так, например, в случае с Харви Вайнштейном практически каждый трудоустроенный в Голливуде знал, что он делает с актрисами. И это все было шуткой. Что-то, о чем вместе посмеяться на церемониях награждений. Ведь это же составная часть индустрии. Это часть работы, и это нужно понимать, прежде чем идти на отбор актрис. Вуди Ален, Кейси Афлек и многие другие насильники удачно увернулись от обвинений, продолжают работать и получать «Оскаров» и «Золотых глобусов». Их карьеры ничуть не пострадали. 

Преступники, подобные Вайнштейну и Трампу, встречаются практически во всех профессиях и рабочих местах.

И абсолютно верно канал BBC в своей передаче „Newsnight” задали вопрос британской актрисе Эмме Томпсон: «Все ли должны совершить что-то настолько ужасное как Вайнштейн, чтобы это можно было назвать преступлением?» Когда я на своей страничке в Facebook поделилась этим видео и спросила, что же делать, если домогательства на работе являются нормальной вещью, и, куда же обращаться так, чтобы не потерять работу, единственным советом был Латвийский центр по правам человека. Потому что на рабочих местах как правило нет такой инстанции, которая может помочь работнику в подобной ситуации. 

Сексуальное насилие, непристойные предложения, двусмысленные ежедневные разговоры почему-то следует рассматривать как комплимент, который подтверждает ценность женщины в глазах мужчины. Хоть на самом деле это все не так. Это все показывает, насколько низко женщина ценится как коллега, член общества и просто человек. 

Однако не следует забывать, что в целом эта проблема не имеет пола. Несмотря на то, что мужчины чаще находятся во властной позиции, что больше «допускает» случаи домогательства на рабочем месте, однако своим рассказом #ЯТоже может делиться любой, не только женщина. Мы все люди. Было бы хорошо это помнить, общаясь друг с другом.

Что делать, чтобы уменьшить эту проблему? Об этом следует говорить. Всем. В любом возрасте. Публично, лично, в школе, дома. То, что было у нас на этот счет до сей поры – тишина.

Я очень хорошо понимаю, насколько неприятно может быть услышать, что близкий тебе человек пострадал от сексуального насилия. Неприятно думать, что это случилось с твоей мамой, сестрой, женой, подругой, коллегой. Но молчание и смирение не помогут. 

Необходим механизм поддержки для тех, кто страдает от насилия на рабочем месте. Неужели единственной возможностью является обращение в Латвийский центр по правам человека? Неужели в больших фирмах и учреждениях не существует никаких процессов, чтобы уменьшить насилие? И, если таковые существуют, то, почему же не используются? Почему в аналитических передачах еще не было сюжетов о сексуальном насилии, от которого страдают работницы в государственных учреждениях? Почему об этом не пишут в газетах? Ведь не потому, что это не происходит. И почему работу теряют жертвы, а не преступники? Это все те вопросы, на которые я бы с удовольствием получила ответы от Латвийских чиновников, министра юстиции. Прервем тишину! 

 

Автор: Edīte Matuseviča